Совместная выставка Вивиан дель Рио c Ириной Драгунской 'ОДА ЖИЗНИ'  проходила 24 мая 2002 в квартире на улице Кржижановского, д.4.

ПРЕСС-РЕЛИЗ:

Произведения, собранные вместе в экспозицию "ОДА ЖИЗНИ" являют собой несколько концептуальных пластов реальности. Первый и самый очевидный - красота, (и даже такая классическая красота, как на данных фотографиях), присутствует во всем, включая самые обыденные, приземленные предметы обихода. И одновременно с этим трудно найти столь же красивый в своей простоте объект. Строгая цилиндрическая форма, белый цвет, воплощенная функция!

"Жизнь"
Москва
май
2002

Экспозиция в туалете. Интерьер, прочно сцепленный с экспозицией - и визуально (белые стены, черный пол, строгая графика черных рамок и труб) и концептуально (раз туалетная бумага, значит - туалет). Это обманчивая связь. Ведь ничто не может увести нас так далеко от изображения совершенства и, вместе с тем, покружив по лабиринтам сознания, так сблизить нас с произведениями искусства. Выставочные залы и музейные пространства не обладают той остротой ракурса, которую дает нам помещение 1х1.5 метра. Здесь зритель вынужденно остается наедине с произведением искусства. Он не озабочен выражением своего лица. Он не может взглянуть издалека. Это долгожданный взгляд "в упор". Зритель и автор - один на один. Зритель концентрируется в сконцентрированном пространстве. И из обыденного, привычного до незаметности предмета складываются такие понятия, как "бессмертие", "материнство", "расцвет". Из света, тени и обыденности выткана сама судьба. На это и старается обратить внимание зрителя выставка "ОДА ЖИЗНИ".

Экспозиция
Москва
май
2002


ПРАВИЛА ПОСЕЩЕНИЯ ЭКСПОЗИЦИИ "ОДА ЖИЗНИ"
— вход на выставку строго по одному человеку
— время просмотра неограничено
— для полноты восприятия пользуйтесь шпингалетом
Запрещается
а. находиться в выставочном помещении без обуви;
б. мешать входу и выходу зрителей;
в. раскачиваться из стороны в сторону внутри выставочного пространства и производить любые резкие движения;
г. использовать выставочное пространство по прямому назначению;
д. прислоняться к неподвижным частям экспозиции;
е. вносить в помещение крупногабаритные предметы, превышающие 90см в ширину, 150см в длину и 310см в высоту;
ж. вносить на территорию выставки огнестрельное оружие, колющиеся и легкобъющиеся предметы без чехлов и надлежащей упаковки, лыжи и коньки с открытыми острыми частями, а также легковоспламеняющиеся, взрывчатые, отравляющие ядовитые и зловонные вещества и предметы в т.ч. бытовые газовые баллоны.
Разрешается
а. фотографировать(ся), ;
б. делать заметки в блокнотах и тетрадях;
в. заходить на выставку любое количество раз;
г. распивать спиртные напитки и находиться в нетрезвом состоянии;
д. использовать мобильную связь;
е. пользоваться видео и фото - аппаратурой, в том числе со вспышкой.

"Бессмертие"
Москва
май
2002


"Материнство"
Москва
май
2002


"Нейтралитет"
Москва
май
2002


"Цветение"
Москва
май
2002


"Беззащитность"
Москва
май
2002


"Прикосновение"
Москва
май
2002


"Болезнь"
Москва
май
2002


Москва
май
2002


"Мороз"
Москва
май
2002


"Памяти Мебиуса"
Москва
май
2002


"Чистилище"
Москва
май
2002


Статья Василия Кузнецова  о выставке Вивиан дель Рио и Ирины Драгунской "Ода жизни" опубликованная в журнале "Новое время" (New Times) № 23 - 9 июня 2002 года:

РУЛАДЫ РУЛОНА
Туалетная бумага тоже имеет голос
Василий Кузнецов


Перед Ирой Драгунской был у меня должок. Когда-то я посетил ее фотовыставку и далеко не лестно написал о ней. О выставке. Прошли годы. Она вновь пригласила меня посмотреть работы в надежде на мое «исправление». «Надежда - хороший завтрак, но плохой ужин», - писал Фрэнсис Бэкон. Дело было вечером. И ужин удался.

«Ода жизни» - название выставки художников Ирины Драгунской и Вивиан дель Рио, женщины с испанской кровью и русской речью. «Ода жизни» - висело объявление на двери подъезда, проект находился в квартире на пятом этаже. Я взобрался наверх, позвонил, мне открыли, запустили внутрь и немедленно дали «Правила посещения экспозиции». Некоторые из пунктов гласили: «вход строго по одному», «для полноты восприятия воспользуйтесь шпингалетом». Смутные подозрения закрались в мою голову. Где может быть шпингалет? Балкон? Шкаф? Размеры выставочного пространства еще более сужались. Все дороги вели в маленькую комнатку со спусковым механизмом. Жизни пели оду в весьма популярном месте, которое вновь и вновь предметно показывает избитую фразу о том, что представляет собой наша жизнь. Иногда представляет.

Уборная, сортир, гальюн, туалет, клозет - идеально подходящее место для просмотра фотографий моих знакомых барышень. Ведь тема экспозиции - туалетная бумага, разностороннее прочтение разнообразно приданных ей форм.

Рукописи, известно, не горят. Вероятно, потому, что сочетание, сила, смысл слов пропитывают бумагу и придают ее составу волшебные свойства. Но что ждать от туалетной бумаги, которая по определению обречена на сверхпечальную участь? Оказывается, можно ждать самых неожиданных вещей и переквалификаций, найденных в переплетениях и изгибах туалетной ткани. Я внимательно смотрел на фото, развешенные по бокам туалетного кресла и читал названия работ: «Материнство», «Холод», «Нейтралитет», «Чистилище» (ну, это понятно), «Болезнь», «Прикосновение», «Бессмертие», «Памяти Мёбиуса», «Жизнь».

Правду говорят сведущие ценители: настоящий художник сделает произведение из чего угодно. В данном случае т/б превратилась в настоящую промокашку искусства, вобравшую в себя не основной продукт жизнедеятельности, а ключевые понятия жизни да и саму жизнь впридачу. Посмотрите на иллюстрацию. Запритесь даже с ней и для пущего проникновения идеей прикоснитесь к туалетной бумаге.

Чувствуете что-то личное, подчас запретное, интимное, спрятанное глубоко внутри и вдруг вырывающееся наружу? Вот мать-бумага обняла сердцевину другого рулона, как свое чадо, как свое сердце. А это бумага-дорога, по которой идет наша жизнь. И тут же концы двух рулонов тянутся друг к другу, происходит легчайшее прикосновение.

Плюс ко всему демонстрировались держатели рулонов авторского дизайна как некие уютные домики для основного предмета.

…В уборной в этот вечер было весело и многолюдно. Правила нарушались, и черт с ними. Все присутствующие сфотографировались на фоне фотографий, висящих по бокам от унитаза, - где еще такое будет? И так как ужин удался и было выпито хорошее количество напитков, на выставку возвращались довольно часто. И невзирая на причины, побуждавшие меня вновь и вновь использовать шпингалет, я вглядывался в работы, отдавая свой долг, и мне хотелось, как в добрые советские времена, повесить на шею веревку с рулонами и пойти так по вечернему городу, совершив причащение к бумажной тайне.

Как использовать-то ее после всего этого? Рука не изогнется. Бумага туалетная… Она беззащитная, нежная и невероятно благородная. Она говорит с нами на нашем языке. Она обречена теперь если не на бессмертие, то на жизнь.